Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к приятелю, с которым подружился недавно. Она волновалась, как всегда, но это была обычная материнская тревога — по дороге думала, не забыл ли он свитер, пора ли уже звонить.
Дверь открыла женщина, лицо которой Марисса никогда раньше не видела. Улыбка вежливая, но настороженная. Марисса объяснила, зачем приехала — забрать сына. Женщина медленно покачала головой, её взгляд стал отстранённым, почти пустым. Она заявила, что никаких мальчиков у неё в гости не приходило, и вообще она не понимает, о чём речь.
В этот момент у Мариссы похолодело внутри. Она попыталась говорить спокойно, показала на телефоне адрес, который сын прислал. Женщина лишь пожала плечами, её пальцы сжали край двери. «Вы, наверное, ошиблись домом», — прозвучало твёрдо, и дверь начала закрываться.
Марисса отступила на шаг, сердце забилось так громко, что заглушало шум улицы. Она обвела взглядом фасад — тот самый номер, тот самый подъезд. В голове пронеслись обрывки утренних слов сына, его смех, когда он говорил о новом друге. Всё было как обычно. До этой секунды.
Она достала телефон дрожащими руками, набрала номер сына. Гудки, потом голосовая почта. Ещё раз. Снова гудки. Тишина в ответ стала гуще, тяжелее. Она посмотрела на закрытую дверь, за которой исчезло знакомое лицо женщины, будто его и не было. По тротуару проехала машина, засмеялись дети за углом, мир продолжал жить своей жизнью. А её мир сузился до этой двери, до этого номера на табличке, до тишины в трубке.
Она сделала шаг к двери, потом ещё один, прислушалась. Ни звука из-за деревянной створки. Но где-то внутри, в самой глубине сознания, уже поднималась чёрная, леденящая волна. Та самая, о которой все родители думают украдкой и тут же гонят прочь. Мысль, которую нельзя произносить вслух, потому что она может стать реальностью. Самый страшный кошмар, который начинается не с крика, а с тихого хлопка закрывающейся двери и фразы незнакомого человека: «Я ничего не знаю».
Марисса оторвала взгляд от двери, медленно пошла к машине. Каждый шаг давался с усилием, будто ноги стали ватными. Она села за руль, но не завела мотор, просто смотрела на дом. Окна были зашторены, никакого движения. Может, правда ошиблась? Но сын всегда точно называл адреса. Может, он ушёл куда-то ещё? Но он обещал ждать её здесь.
Она снова набрала номер, потом написала сообщение. Ни ответа, ни значка «доставлено». Тишина. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Где-то в городе зазвонил колокол, пробив час. Обычный будний день, солнце клонилось к закату. А для Мариссы Ирвин время остановилось у порога чужого дома, за которым растворился её сын. И с каждой проходящей минутой тишина вокруг становилась всё громче, всё невыносимее, наполняясь одним-единственным вопросом: что делать теперь?
