Ава не верила, что сможет снова ступить на эту землю. Место, где её муж исчез, растворившись в густом тумане военных манёвров, теперь стало её работой. Она вступила в поисковый отряд, движимая тихим, упрямым желанием: найти хоть что-то, хоть намёк, чтобы поставить точку. Чтобы перестать ждать у окна.
Дни были заполнены методичной, тяжёлой работой. Лопата, щуп, тишина, прерываемая только командами. Они искали останки, а она втайне — клочок его формы, пряжку от ремня, что угодно. Но земля отдавала не то, что они ожидали.
Первым был молодой солдат, пролежавший в холодной глине, как утверждали отчёты, несколько недель. Когда его осторожно извлекали, пальцы на его левой руке дрогнули. Все замерли, списав это на обман зрения или подёргивание мышц. Но Ава видела. Это было едва уловимое, но неоспоримое движение, похожее на попытку ухватиться за ускользающий воздух.
Слухи поползли по лагерю. Затем был второй случай. Женщина в истлевшей гражданской одежде, при падении груди сделала короткий, хриплый вдох. Не дыхание живого человека, а будто эхо дыхания, застрявшее в тканях. Ужас сменился леденящим душу недоумением. Протоколы не работали. Медики разводили руками, шепча о посмертных рефлексах, но их глаза выдавали замешательство.
Для Авы это стало навязчивой идеей. Она ловила себя на том, что прислушивается к тишине вокруг только что поднятых тел, вглядывается в бледные лица, ища признак жизни там, где её быть не могло. Её личная боль смешалась с этим сюрреалистическим ужасом. А что, если и он? Что если где-то в этой сырой земле он тоже ждёт, застряв в страшном промежутке между «был» и «есть»?
Однажды вечером, работая на краю старого карьера, её щуп наткнулся на что-то твёрдое. Не камень. Металл. Сердце её бешено заколотилось. Она расчищала грунт дрожащими руками, пока не показалась истлевшая полоска ткани с едва угадываемыми знакомыми нашивками. Рядом — бледная, почти восковая рука. И тогда, под холодным светом фонаря, она увидела, как веко на лице, ещё скрытом землёй, задрожало. Словно человек под тонким слоем сна пытался открыть глаза.
Крик застрял у неё в горле. Это не было похоже на предыдущие случаи. Это было намереннее. Земля вокруг находки словно слабо пульсировала. Ава отпрянула, понимая, что стоит на пороге чего-то чудовищного и необъяснимого. Эксперимент, забравший её мужа, возможно, не просто стёр его. Возможно, он что-то изменил в самой ткани реальности этого места. И теперь оно начинало возвращать своё. Не мёртвых. Не живых. Что-то третье. И её тихая миссия обрести покой превратилась в молчаливое противостояние с самой невозможностью.
