Катя и Иван стояли на краю. Казалось, тишина в их квартире стала гуще воздуха, а слова, которые ещё можно было сказать, давно растворились в невысказанных обидах. Развод казался единственным выходом из лабиринта взаимных претензий. В последней попытке спасти то, что когда-то было любовью, они согласились на странное предложение психолога. К ним на месяц должен был поселиться Комментатор — посторонний человек с одной необычной задачей. Он должен был вслух произносить всё, что они думают и чувствуют в каждый момент их совместной жизни.
Первый день был похож на хождение по лезвию. Комментатор, спокойный мужчина с внимательным взглядом, появился утром. Он не давал советов, не судил. Он просто озвучивал. За завтраком, когда Иван молча наливал кофе, прозвучало: «Иван сейчас думает, что Катя специально громко кладёт ложку, чтобы его раздражать. Он чувствует усталость от этой бесконечной войны». Катя вздрогнула, её глаза наполнились слезами. «Катя ощущает колющую боль в груди от этих слов. Ей кажется, что её не слышат уже много лет».
С каждым днём невидимые стены между супругами начинали трескаться. Проговаривание мыслей лишало их привычной брони — молчаливого ухода в другую комнату, язвительных намёков, тяжёлого взгляда в окно. Оказалось, что за мыслью «она меня совсем не уважает» скрывался страх Ивана оказаться неудачником после провала на работе. А за Катиным «ему на меня наплевать» таилась глубокая тоска по простому вниманию, по вопросу «как твой день?».
Было невыносимо больно. Иногда они кричали на Комментатора, требуя замолчать. Но тишина после его слов оказывалась ещё страшнее, потому что в ней теперь явственно звучало эхо только что озвученных ран. Постепенно что-то стало меняться. Услышав в сотый раз вслух свою собственную скрытую обиду, Катя вдруг осознала её нелепость. Иван, постоянно слыша о Катином одиночестве, впервые за долгое время просто обнял её, не дожидаясь провокации.
К концу месяца Комментатор стал почти невидимкой. Его голос звучал реже, потому что Катя и Иван начали говорить сами. Сначала неуверенно, спотыкаясь о старые привычки. «Мне неприятно, когда ты оставляешь мокрое полотенце на кровати», — говорила Катя, и это уже не было атакой, а просто констатацией. «Я понимаю. Я постараюсь помнить. Мне сегодня было грустно без твоей улыбки», — отвечал Иван.
Они не нашли волшебной таблетки. Старые проблемы никуда не делись. Но исчезла тишина, которая их убивала. Они научились видеть за поступком — чувство, а за обвинением — крик о помощи. Комментатор ушёл так же тихо, как и появился. Дверь закрылась, а в квартире остался не идеальный мир, а живое пространство, где снова можно было дышать. Где два человека, стоявших на краю, сделали шаг не в пропасть, а навстречу друг другу, услышав наконец не только слова, но и то, что годами звучало между строк.
